Вадим Чирков

ВОРОБЬИШКА

Никаким воробьишкой этот прозрачный розовый комочек не был. Можно было наступить на него на асфальте и не заметить живое существо. Но у комочка – если наклониться к нему – был большой клюв с желтым ободком и он время от времени его открывал. Видно было, что еще некоторое время и существо превратится просто в пятно на асфальте, через которое лучше переступить, чтобы не запачкать обувь. Но дочь, наклонилась к комочку, увидела желтый ободок раскрытого клюва, достала из сумочки носовой платок и осторожно завернула в него это нечто розовое, прозрачное, живое.

Дома дочь взялась за мобильник, нашла номер телефона ветеринара и выспросила всё, чем можно помочь выпавшему из гнезда птенцу. И отправилась по названному адресу, прихватив с собой завернутую а платочек крохотную Жизнь. В заведении ей было сказано, чем кормить и как поить птенца, и была отсыпана в пластмассовую чашечку горсть белых живых червячков, а к ним были добавлены пипетка и пластмассовый пинцет.

Дома началось то, что смело можно назвать спасением жизни крохотного существа, комочку Жизни, состоявшей из большого клюва и видного сквозь прозрачную кожу желудка. Кормить птенца нужно было чуть ли не ежеминутно, и дочка послушно подносила к клюву очередную порцию живности. Согретый платочком птенец оживал на глазах и требовал всё больше еды. Даже ночью дочка подходила к картонной коробке, где укутанный в мягкое птенец тут же открывал клюв.

В доме Нэли были две кошки и две таксы, и вот появилось еще одно существо, требующее неусыпной заботы. Кроме червячков, по совету ветеринара, пошел в ход кошачий корм, который воробьишка – а нем уже появились первые перышки – съедал с тем же аппетитом. Он всё еще был прозрачным, но увеличился и глаза вот-вот обещали раскрыться.

Оперился, вырос, стал летать. Вернее, перелетать с одного плеча члена семьи на другое. Муж Нэли, Володя, дал ему имя – Чивик. Удивительео: он стал на имя откликаться и подлетать. Рук не пугался, садился на подставленную ладонь. Интересно: если клетку выносили на веранду, окруженную деревьями, и выпускали воробьишку, он не летит к густой зелени, где чирикали воробьи, а спешил вернуться в комнату. Здесь был его дом. Володя с ним экспериментировал: бросал на пол бумажку – Чивик подбирал ее и отнсил в кухню, к дверце, за которой стояло мусорное ведро.

Однажды я поразился. Он сел на мое плечо, приблизился к уху и стал... мурлыкать. Точно, как кошка. Такого от воробья я не ожидал. Он признавался мне в любви! Ну пусть не в любви, но в добром ко мне отношении. Он принял меня в круг его семьи.

В этой, такой простенькой серенькой птахе, каких на улице пруд пруди, открывались все новые и, главное, близкие человеку качества. И кто знает, чем еще удивит воробьишка, нашедший приют у людей.

Больше других воробьишка любил хозяина. Он забирался к нему под рубашку, в темноту, и мог находиться там несколько минут. У них началась обоюдная любовь. Чаще всего воробей сидел на его плече, теребил волосы.

К воробью все привыкли, его полюбили, он стал домашним питомцем. И все понимали, что этот воробьишка совсем-совсем неглупая птица. – так разумно он себя вел.

Дружелюбием и доверием ко всему в доме его подвело. Однажды он подсел к кошке, так, видимо, неожиданно, что в той сработал хищный инстинкт – она прихлопнула воробьишку лапой и придушила его. Все произошло в одно мгновение.

Скажу только одно о том, что случилось после этого: хозяин, крупный парень с большими рабочими руками, поднял мертвого воробья и... заплакал. Закрыл лицо ладонями и ушел в угол гостиной. Плечи его тряслись. Не стало больше, чем просто пригретого ими воробья, не стало теплой привязанности к живому, отзывчивому на добро существу.

Такое к себе отношение породила эта маленькая птичка, перелетавшая с одного плеча на другое, и даже умеющая мурлыкать в случае приязни к кому-либо...