Статьи о чтении

Энциклопедии о животных тогда и сейчас

Современные дети любят энциклопедии: в них много картинок, кратко и удобно дана информация о мире, который ребенок активно познаёт. Мой сын любит энциклопедии о животных, динозаврах. Мы их покупаем и берем в библиотеках — сын доволен, а я, филолог и педагог, иногда в замешательстве. Кто пишет статьи в современные энциклопедии? Самое частотные слова в некоторых из них - "спариваются", "питаются". Общее впечатление от мира животных, что они только едят и спариваются. На днях в библиотеке сын взял "Атлас насекомых", библиотекарь спрашивает: 

— Ты уже читаешь? Прочитай что-нибудь". 

Саша раскрывает книгу и читает первое попавшееся: "Навозных мух часто можно увидеть сидящими на навозе. Именно там происходит спаривание самок и самцов..." Библиотекарь внимательнее посмотрела на красочную энциклопедию и спросила: "Это для детей"?

Каждая статья в красивых энциклопедиях для детей выстроена по одному аргоритму: среда обитания, размер, питание, размножение и немного об отличительных особенностях, поведении. Читать такую энциклопедию линейно ребенок может, а я не могу: за цифрами и краткими сведениями не возникает живого, индивидуального образа птички или зверя — все какие-то одинаковые: обитают на пяти континентах (редко на шестом), измеряются в сантиметрах и килограммах, питаются растительной и животной пищей... И ещё — в энциклопедиях очень убогая речь: иногда процетов 20–30 слов повторяются в каждой статье, словно писала машина по заложенному алгоитму.

Ребенку от папы по наследству достался трёхтомник А.Э.Брэма "Жизнь животных". Книга написана  в 19 веке, переведена на русский язык в 1866 году, затем переиздавалась в 1910-е, 30-е... У нас 3-хтомник 1992 года. За все три тома ни разу не встречается слово "спариваться", однако информации о размножении гораздо больше, главные слова при этом (помимо научных фактов): семья, забота, материнские обязанности. В книге нет ярких, цветных иллюстраций — только черно-белые рисунки, но животное или птица предстает у Брэма со своим индивидуальным, сразу запоминающимся характером. В этой научно-популярной книге 19 века, адресованной, кстати, не детям, а широкому кругу читателей, вместе с научной информацией переданы общие нравственныйе законы нашего мира, заложенные, как оказывается, уже в инстинктах животных. Вот небольшие отрывки из 2-го тома "Птицы" (я подчеркну слова, которые ни разу не встречала в современных энциклопедиях):

Соловей: "После кладки яиц поведение самца сильно меняется; он меньше поет и большую часть времени зорко следит за насиживанием яиц. Песслер рассказывает, что он однажды согнал с гнезда самочку; самец тотчас же прекратил пение, бросился за беглянкой и привел ее снова к гнезду, выражая гнев сердитым криком и клюя свою супругу, которую заподозрил в нерадении к своим материнским обязанностям. Нежность соловьев к птенцам не изменяется ни при каких обстоятельствах; можно взять детенышей из гнезда прежде, чем они научатся летать, посадить в клетку и повесить ее вблизи гнезда, и родители по-прежнему будут кормить детенышей, как будто бы они находились в гнезде".

"Малиновка, ольшанка, зарянка (Erithacus rybeculus). — Верхняя часть туловища оливкого-серая, брюшко — сероватое, а горло и грудь – красноватые. Водится, по-видимому, в одной Европе. Эта птичка веселого и живого нрава, проворная, хорошо летает, хотя и не вполне правильно. Она нередко выказывает сострадание несчастным, иногда воспитывает осиротевших птенцов других певчих птиц и помогает другим больным малиновкам. Однажды самец-малиновка был пойман вблизи гнезда и принесен в комнату вместе с детенышами, где продолжал, как ни в чем не бывало, о них заботиться, кормил и согревал их. Неделю спустя после вылета этих птенцов птицелов принес другое гнездо с молодыми малиновками и поместил его в клетку старого самца. Тот стал их с вниманием рассматривать, и лишь только птенцы стали пищать от голода, он поспешил к чашечке с муравьиными куколками, забрал в рот побольше корма и стал кормить и вторых детенышей, как его собственных".

А вы знали о снегире? — "Выдающуюся черту составляет в нем любовь к своим собратьям; если убивают одного из снегирей, то остальные долгое время издают жалобные крики и с трудом решаются оставить то место, где погиб их товарищ".

Каждое живое существо в книге Брэма обрело свой уникальный, незабываемый образ. Мы, действительно, узнаём из энциклопедии 19 века много нового, интересного. Современные биологи, наверное, против "очеловечивания" природы, против её трактовки в ценностных ориентирах человека, а уж характеристики зверя такими словами, как "благородные душевные свойства", "способен к дружбе", "сострадателен" ... им, вероятно, кажутся странными и ненаучными, но в детских книгах не хватает именно таких слов, чтобы ребенок мог лучше понимать и уважать не только определенного зверюшку, но и главные законы мироздания.

Оцените, как пишет Брэм (и мастерство переводчика): богатая, красивая речь; научные факты у него не сухие статистические сведения — они формируют почти художественный образ каждого, о ком говорят.

После книг Брэма ребенок не вырастет жестоким, а после чтения современных энциклопедий он вполне может решить, что убивать слабого можно — это всего лишь естественный природный процесс, как и спаривание (вместо семьи и обязанностей). В природе, действительно, много жестокого — на взгляд человека, — но ведь важно еще, как рассказать об этом. Брэм, раскрывая образ хищника, не утаивает и жестокой стороны, но не мира природы в целом, а конкретного вида. Так, например, очень жестоки привычные нам синички, но в описании их поведения есть элементы оценки и понимание индивидуальности, исключительности такого поведения, а вовсе не закономерности. Прочитав, вы удивитесь жестокости синичек, но не решите при этом, что мир природы жесток, и вам тоже можно быть жестоким.

И ещё: современные энциклопедии делают ставку на картинку, а не на текст. Текст поэтому короткий и бессодержательный, сухо излагающий основные сведения, примеров из жизни нет вообще. Ребенок смотрит на изображения одних и тех же зверюшек в разных энциклопедиях, читает одну и ту же краткую информацию, но мало что узнаёт о мире животных, поскольку этот мир не исчерпывается размером, весом, питанием и средой обитания.

Я уверена, что Пришвин, Бианки, Паустовский читали Брэма — при желании можно даже найти места в "Жизни животных", которые потом превратились у русских писателей-натуралистов в художественный рассказ для детей. А вот на современных энциклопедиях писатель, тонкочувствующий мир природы, вырасти не может.

Самое главное: в современных энциклопедиях о животных нет любви к животным.

 

NB: Я не называла издательства, потому что не критикую кого-то конкретно, а выделяю общие недочеты.

Лидия Дмитриевская